«Жёлтый рил»: история одного забытого рассказа Л.

Фрэнка Баума
У рассказа Л. Фрэнка Баума The Yellow Ryl — «Жёлтый рил» — необычная судьба. Написанный приблизительно в 1905–1906 годах, он почти два десятилетия оставался неопубликованным. Когда рассказ наконец появился в печати в 1925 году, самого Баума уже шесть лет не было в живых.
Необычным оказалось и место публикации. «Жёлтый рил» вышел не отдельной книгой и не в крупном литературном журнале, а в небольшом калифорнийском издании A Child’s Garde
: For Cheerful Childre
a
d Happy Homes. Но именно здесь начинается одна из самых любопытных страниц в истории рассказа.
Вдова писателя Мод Гейдж Баум передавала редакции A Child’s Garde
неопубликованные произведения мужа. Несколько присланных ею рукописей погибли во время большого пожара в Беркли в 1923 году. Как именно The Yellow Ryl оказался у редакции, сегодня неизвестно. Здесь же публиковалась The I
visible I
zi of Oz Вирджинии и Роберта Уокоп — ещё одна малоизвестная история, связанная со страной Оз.
Само название рассказа ведёт к более широкому сказочному миру Баума. Рилы — бессмертные существа, связанные с растениями и цветами, — уже появлялись в «Жизни и приключениях Санта-Клауса», а позднее вошли и в книги о стране Оз.
В центре рассказа — мальчик Джослин Стэнтон Блэндфорд, которого мать снова обвиняет в загадочном беспорядке в гостиной, хотя он знает, что ни в чём не виноват. Единственная подозрительная деталь — странный жёлтый кот, недавно появившийся в доме. Решив выяснить правду, Джослин начинает наблюдать — и вскоре становится свидетелем совершенно невероятных событий.
После первой публикации рассказ почти на сорок лет вновь исчез из печати. Только в 1964 году он снова появился на страницах The Baum Bugle, журнала I
ter
atio
al Wizard of Oz Club, — в двух выпусках, весеннем и осеннем. Позднее The Yellow Ryl вошёл и в современные собрания короткой прозы Баума.
Русского перевода The Yellow Ryl мне найти не удалось, поэтому я решил перевести рассказ сам, чтобы с этой малоизвестной историей смогли познакомиться и русскоязычные читатели.
Название «Жёлтый рил» я сохраняю и в переводе. Слово «рил» уже встречается в русских переводах других произведений Баума и лучше сохраняет авторский термин, чем более общее «эльф».
Л. Фрэнк Баум
Жёлтый рил
Перевод с английского: Йорн Сёренсен
— Просто не понимаю, отчего всякий раз, когда я ухожу за покупками, мебель оказывается в таком беспорядке, — строго сказала миссис Блэндфорд. — Джослин Стэнтон Блэндфорд, как бы мне хотелось, чтобы ты был поосторожнее и поменьше шалил!
Джослин посмотрел на мать круглыми серьёзными глазами. Он знал: если она называла его «Джослин Стэнтон», значит, сердилась не на шутку, и ему было очень горько, что его так несправедливо обвиняют.
— То же самое было и на днях, когда я ходила на дневной спектакль, — продолжала она. — Возвращаюсь домой — всё вверх дном, всё не на своих местах. Как тебе только удаётся всё это устроить, Джослин Стэнтон Блэндфорд
— Это не я, мама, — тихо сказал Джослин. — Я ни разу не заходил в гостиную, пока тебя не было.
— Не говори мне этого! — раздражённо воскликнула миссис Блэндфорд. — Ты хочешь, чтобы я поверила, будто мебель сама собой сдвигается с места
Джослин промолчал. Объяснить беспорядок в гостиной он не мог, потому что сам ничего о нём не знал.
— Я попрошу отца с тобой поговорить, — сказала мать, снимая верхнюю одежду. — Я ещё могу понять, что мальчишки шалят; но, Джослин, меня ужасает, что ты так упрямишься, дуешься и ещё смеешь отрицать свою вину. Почему бы тебе не признаться по-мужски
— Но это не я, мама! — только и смог сказать мальчик.
Потом он убежал к себе и расплакался: слишком уж печальной оказалась встреча после того, как он так долго ждал возвращения любимой мамы. Всю вторую половину дня Джослин просидел в игровой комнате, вырезая из журналов картинки с человеческими фигурками и примеряя к ним вырезанную одежду. Он только часто подбегал к окну в прихожей посмотреть, не идёт ли мама, а больше ни разу не выходил из комнаты за всё время её отсутствия. Правда, один раз он попросил у Сюзанны стакан воды — но и только.
Сюзанна была на кухне: гладила свои передники или занималась другой работой. Она была необщительной служанкой и детей не слишком любила, поэтому Джослин редко её беспокоил, даже когда оставался дома один.
Обычно миссис Блэндфорд вовсе не бывала так сердита на своего маленького сына. Просто день выдался тяжёлый: она безуспешно пыталась подобрать ткань нужного оттенка и потому вернулась домой несколько раздражённой. Стоило ей заглянуть в большую гостиную, как она сразу увидела, что тщательно расставленная мебель заметно сдвинута с места. Даже рояль оттащили в сторону: один его конец упирался в стену, а другой далеко выдавался в комнату. Скатерть на столе смялась и наполовину сползла, а одна из фарфоровых пастушек на каминной полке стояла так близко к краю, что оставалось только удивляться, как она ещё не упала и не разбилась вдребезги.
Миссис Блэндфорд прекрасно помнила, что перед уходом оставила комнату в безупречном порядке — она была аккуратной хозяйкой. Поэтому виноват в беспорядке, решила она, мог быть только Джослин.
Спустя некоторое время материнское сердце стало укорять её за то, что она так сурово обошлась со своим единственным ребёнком. Миссис Блэндфорд пошла к нему в комнату и попыталась уговорить его признаться в проступке. Но теперь мальчик уже и в самом деле насупился: ему было обидно, что мать не поверила его слову. Так что до самого возвращения отца семейства к ужину и мать, и сын провели весьма невесёлый час.
Мистер Блэндфорд был человеком жизнерадостным и очень любил свою семью. Когда он спросил, что случилось с Джослином, жена, несмотря на прежнюю угрозу, не стала рассказывать ему, как плохо вёл себя сын. Джослин ел мало, молчал и сидел совсем тихо, а вскоре после ужина отправился спать и во сне позабыл обо всех своих горестях — как это и бывает с мальчиками.
На следующее утро его тревожило лишь воспоминание о вчерашнем огорчении, и к концу завтрака Джослин почти снова стал самим собой. Миссис Блэндфорд тоже больше не упоминала о случившемся — до тех пор, пока после ленча Джослин не увидел, как она одевается, собираясь выйти.
— Ты опять уходишь, мама — спросил он.
— Да, милый. Сегодня днём наш клуб любителей бриджа собирается у миссис Бут, — ответила она.
Потом наклонилась, поцеловала его и добавила:
— Веди себя хорошо, Джослин, и не слишком буйствуй. Не хочу снова застать дом в таком состоянии, как вчера. Если тебе что-нибудь понадобится, обратись к Сюзанне. Она будет у себя, займётся штопкой.
Мальчик молча стоял, слегка нахмурив лоб, а мать тем временем вышла в прихожую и сдвинула раздвижные двери, отделявшие гостиную, — почти до конца: по какой-то причине они никогда не закрывались полностью. Затем она задёрнула тяжёлую портьеру, висевшую на штанге над дверями, чтобы ещё надёжнее отгородить комнату.
Джослин наблюдал за ней. Наблюдал и кот — худое, гладкошёрстное жёлтое животное, которое несколько дней назад без приглашения заявилось в дом. Джослин тут же его приютил. Миссис Блэндфорд не сказала сыну прямо, чтобы он не заходил в гостиную в её отсутствие, но мальчик понял, чего она хочет, когда она попыталась закрыть раздвижные двери, а потом ещё и задёрнула их портьерой.
Когда мать ушла, Джослин ещё некоторое время стоял в прихожей.
Кот свернулся клубком под столом и притворился спящим. Особой общительностью кот не отличался. Хотя мальчик приютил его в доме и щедро кормил, тощее жёлтое создание играть с ним не желало: оно бесшумно скользило по комнатам, словно тень, и заботилось исключительно о собственном удобстве.
Джослин вернулся в игровую комнату на другой стороне прихожей, уселся на пол и принялся вырезать картинки. Но вскоре задумался: как же могло случиться, что мебель в большой гостиной уже дважды оказывалась в полном беспорядке, хотя во время отсутствия матери туда никто не входил Обвинили его, но он-то прекрасно знал, что невиновен. Сюзанна редко заходила в эту часть дома. Так кто же тогда шалил Разве что кот.
Он поднял голову. Из открытой двери игровой комнаты через полутёмную прихожую было видно, как кот спит, свернувшись клубком. Нет. Такое маленькое существо никак не могло передвинуть всю мебель. Ведь мама говорила, что даже огромный рояль сдвинули с места!
Если бы мама как следует подумала, то поняла бы, что и Джослину такое не под силу. Но пока мальчик задумчиво смотрел в прихожую, кот медленно поднялся, огляделся и крадучись пробрался за портьеру, закрывавшую гостиную. Двигался он так бесшумно, что не раздалось ни единого звука. Лишь ткань слегка колыхнулась, когда кот скользнул за неё к щели между неплотно сдвинутыми дверями.
Теперь Джослином овладело любопытство. Опустившись на четвереньки, он как можно тише пополз вперёд, пересёк прихожую и спрятался за тяжёлой портьерой вслед за котом. Тут он обнаружил, что между створками раздвижных дверей осталась щель шириной в несколько дюймов. Джослин сел, прислонившись спиной к портьере. Отсюда ему была видна вся гостиная, и он приготовился наблюдать за происходящим.
Кот снова улёгся на коврик и свернулся клубком, но глаза его вовсе не были закрыты. Он неотрывно смотрел на каминную полку, где по обе стороны красивых французских часов стояли вазы и разные безделушки.
Что-то в поведении животного подсказало Джослину, что стоит остаться здесь, наполовину скрытым портьерой, и понаблюдать. Ждать пришлось долго. Раз или два ему уже хотелось покинуть свой пост. Но наконец часы пробили два, и терпение мальчика было вознаграждено с лихвой.
Кот мгновенно вскочил и ясным, отчётливым голосом произнёс:
— Два часа! Пора повеселиться, друзья! В третий и последний раз — больше нам уже не удастся порезвиться вместе.
Сердце Джослина чуть не остановилось от изумления, когда он услышал, как заговорил кот. А потом оно бешено заколотилось от волнения: одна из изящных дрезденских пастушек на каминной полке наклонилась вперёд, разом утратив фарфоровую неподвижность, и ответила:
— В последний раз, говоришь Почему
— Потому что сегодня заканчивается моё пребывание здесь и мне пора отправляться дальше.
Из угла, переставляя четыре ножки, затрусил табурет и неловко приблизился к жёлтому коту. Джослину показалось, будто на его боку проступают смутные очертания забавного лица, хотя раньше мальчик ничего подобного не замечал.
— Почему бы тебе не рассказать нам свою историю — пропищал маленький табурет.
— А зачем вам её знать — отозвался кот.
— Ты оживил нас и позволил как следует повеселиться — чего с нами ни разу не случалось с тех пор, как нас сделали, — сказал табурет. — Вот нам и хочется узнать, кто же наш добрый друг.
— К тому же, — добавила пастушка, которая теперь сидела на краю каминной полки и медленно болтала ногами, — если это последний раз, когда мы можем двигаться, впереди у нас будут целые века, чтобы вспоминать эти приключения, а твоя история даст нам ещё пищу для размышлений.